Поезд, который строю я

Есть вопросы, которые не стоит задавать вслух. Но я их задаю. И, задавая, обнаруживаю, что я один.

 В моём классе большинство против меня. Честно говоря, я даже не знаю причины. Они считают, что я возомнил о себе невесть что. Иногда я даже слышу такие замечания: «Тебе весело?», «Тебе скучно дома?», «У тебя есть социальная жизнь?» Постоянно я сталкиваюсь с этими словами. И не понимаю, почему они лезут в мою жизнь, почему им нужно о ней высказываться. Это то, что греки называли докса — мнение — и что Платон презирал именно потому, что оно не держится на разуме. Они не пользуются рассуждением; я бы назвал их, стало быть, низшим классом. Постоянные сплетни, выдумывание невероятных вещей. Мыслящий человек никогда не позволит себе опуститься до этого уровня.

Возможно, правда, что низший класс — это большинство, и поэтому у них совпадают интересы. Только по-настоящему умных мало — тех, кто говорит или спорит об Идеях, а не о людях. Это очень любопытно. Если я не сделал ничего плохого своим одноклассникам — более того, я им помогал, — но все отвергали мою помощь. Раньше они делились на группы; теперь все объединились, имея общего врага: меня? Серьёзно, неужели я настолько ценен, что некоторые считают меня угрозой для себя?

В результате этого возник интересный спор с моим одноклассником Самуэлем. Он человек, который защищает монархизм, а я — аристократию. Он молчаливый, никогда не вступает в дискуссии, чтобы отстоять свою точку зрения; он как идеальный дипломат: критикует учителей так же, как мои одноклассники... Он пытается быть частью двух групп одновременно, как общее правило: ошибочно находиться по обе стороны сразу. И при этом я не знаю, можно ли доверять человеку, который разделяет моё мнение, — и остальным. Хочет он меня предать или помочь?

 Я защищаю индивидуализм, независимость — то, что я свободен, делаю что хочу, и никто не может у меня это отнять. Они злятся, что я не иду вместе со стадом; я иду против стада, против системы. Я определяю себя через бунт: никто не способен меня остановить, если я что-то задумал... Юность — вот что позволяет мне бороться...

А он защищал противоположную позицию: что самое важное — это сообщество, коллективизм, группа; что я не смогу жить и двигаться вперёд без группы. Значит, он хочет заставить меня думать так же, как думают остальные?

Его послание: «Ты должен понять, что нужно иметь друзей даже в аду». «Мне с детства внушали, что сначала другой, а потом я». Неужели действительно нужно отдать оставшийся хлеб сначала другому, а потом себе, если что-то останется? Можно ли так жить, с этим, вбитым в голову? С таким количеством ограничений! Не думаю, что можно чего-то добиться!

 Поскольку мне это показалось немного странным, я ответил: «Нельзя всегда делать добро для других; такой утопии не существует. Люди злы от рождения — не все, но большинство».

 На что он отвечает: «Зло относительно, это лишь деградация добра». И я отвечаю: «Неважно, в какой форме; я не могу ждать, пока большинство передумает».

 Самуэль: «Я тебя понимаю, я знаю, что ты хочешь лучшего для своего будущего, но по счастью или по несчастью тебе придётся терпеть весь курс, сотрудничая с классом».

 Я: «Я буду учиться для своего будущего, а не для того, чтобы быть в классе».

 Самуэль: «В конце концов, это часть твоей сущности, как ты сам не раз упоминал; это не плохо и не хорошо, это просто характеристика. Класс — как поезд: каждый делает что-то, и если хочешь доехать до своей остановки, ты должен оставаться в этом поезде».

 Я: «Это называется быть манипулируемым другими. И очень социалистическая теория. В данном случае поезд — это я; это я его строю. Поезд с пунктом назначения — моё будущее».

 Самуэль: «Поезду нужны рельсы, нужен уголь, нужны машинисты, нужно обслуживание, и его функция — везти как можно больше людей из пункта А в пункт Б».

 Я: «А если нет, то я тот, кто будет руководить работниками для строительства поезда. Вернее, я найму администратора, который будет руководить работниками; я просто собственник, я тот, у кого его доля распределена с другими умными, богатыми собственниками из разных компаний, с которыми я тоже связан. Я буду партнёром, акционером; я вложу капитал».

 Самуэль: «И там тебе уже нужен кто-то».

 Я: «Один человек, а не двадцать два вдобавок; там также есть начальники, у которых такая же власть. Мы все равны, потому что Закон запрещает в нашем сотрудничестве вкладывать более 33%».

 Самуэль: «Тот человек, который сейчас ведёт поезд, — это учитель, а мы — те двадцать два, которые работают, чтобы он функционировал».

 Я: «Верно. Это очевидность, хотя Декарт сомневался даже в очевидности. Он сомневался в самом себе. И я сомневаюсь, что это сработает, потому что никто не имеет намерения, чтобы это работало: одни хотят пятёрку, другие шестёрку. Некоторые боятся получить слишком высокую оценку, потому что их могут назвать зубрилой. И только меньшинство — как аристократия — хочет очень высоких оценок, как я и ещё два человека. Потому что от класса не зависит, кем я стану после того, как будет построен поезд. Я иду своим путём, а остальные — своим. И если я сделаю за всех свою работу и их работу, в конце концов я останусь в поезде».

 Самуэль: «После строительства поезда каждый получает свой чек и сходит на своей остановке».

 Я: «Но остальные думают об общем благе или о своём в первую очередь? Кроме того, можно получить другой чек или схитрить и выйти более выгодно, чем ты, всё это время работая. Работа по контракту одна и та же, вознаграждение то же?»

 Самуэль: «Если работа та же, вознаграждение должно быть тем же. Если тебя наняли строить поезд по чертежам и с материалами, ты получаешь за то, что тебе велят. Если ты делаешь что-то лучше в надежде на бонус — это твой риск, потому что могут его и не дать. С другой стороны, верно: нет вознаграждения без риска».

 Я: «Обрати внимание на формулировку: ключевое — "должно быть". Но реальная жизнь не такая. По крайней мере, я уверен, что эти вещи я делаю хорошо; я больше горжусь тем, что делаю их хорошо, что делаю их лучше других. Это определяет меня как человека, которым я хочу быть. И если мне этого не дадут, единственная награда — это я сам: гордиться собой, не быть как все».

 Самуэль: «Что ж, это хорошо, раз тебя мотивирует. Но для таких людей, как я, которые не очень позитивны, взгляд другой».

 Я: «И вот здесь главное: мне не должно быть важно, как это видят другие, согласны они со мной или нет. Это моя жизнь, это мои правила, и я не должен тратить время, следуя мнению (докса) других. Я свободен. Я счастлив». 

 Пусть каждый садится в свой поезд. Я уже знаю, на какой платформе меня ждёт мой.

 Мистер Дарклин